Кусок творчества

Эту заметку я начала писать еще в октябре и до сих пор продолжаю писать, но, возможно, стоит выложить более-менее законченный по смыслу кусок. Пусть будет тут.

Дрожат теплые, пропитанные душным паром стены вагона. Нетерпеливо мигая, озаряют его своим тусклым масляно-желтым цветом узкие лампы, помутневшие и потрескавшиеся от неустанной работы. При этом угнетающем  освещении люди просматривают новости, читают "легкую литературу", новомодные бестселлеры, не отрывая глаз от дрожащего мелкого шрифта на сероватой бумаге, и даже что-то пишут. Обычно этим занимаются московские студенты, никогда не выполняющие домашнее задание вовремя, и абсолютно беспримерным корявым почерком, доводя до дыр, чиркают авторучкой по тетради.
Глядя на эту толпу, появляется удушливое ощущение головокружения. Каждый занят тем, чтобы куда-то успеть, каждый подчинен времени и не может усмирить суету, охватившую, кажется, сам воздух. Суматоха, толкотня, вечное недовольство огромных баб, привыкших жить на широкую ногу и шокированных тем, что им никто даже не пытается уступить место. А еще есть подростки, которые не могут существовать без своих будто растущих прямо из головы наушников. Если вы видите человека в наушниках - он, увы, недосягаем для этого ничтожного мира. Признаки: отрешенный взгляд, ритмичные движения в такт музыке и выражение полного безразличия на лице.
О свободных местах в метро можно говорить вечно. Один раз увидев звериное рвение в пустой вагон сонных москвичей в восемь утра, уже становится ясно, что у людей отсутствуют понятия об элементарных правилах этикета. И у всех, абсолютно у всех такие угрюмые лица, напряженные и измученные маски, что некоторых становится жаль. Улыбнитесь же вы!

Размышляя о проблемах современного общества и их связи с метро, я задумчиво ехала в этой непрекращающейся толкотне вечером после работы. Да, я так же без сил, полностью опустошенной стояла на ногах и по своей неуклюжести постоянно наступала на чьи-то твёрдые ступни, так заботливо расположившиеся прямо под удары каблуков, и все еще пыталась направить свои мысли в позитивное русло. К счастью или сожалению, толпа была настолько непроходимой и дремучей, что сквозь нее я даже не могла с точностью определить, чьи же ноги так мужественно терпят мой грубый массаж. Прямо возле меня сидел пухлый мальчик лет тринадцати, старательно создавая видимость глубочайшего умиротворенного сна, усиленно раскачиваясь из стороны в сторону, словно маятник. На него с укором смотрели три пенсионерки совершенно разного возраста, стоящие рядом со мной, по лицам которых отчетливо прослеживалась "бабушкинская" солидарность. Впрочем, иногда я им сочувствую: как бы тяжело мне ни стоялось, все же им еще хуже.

Атмосфера в вагоне с каждым мгновением накаливалась все больше и больше. На Калужской в вагон зашли четыре неотесанных мужика внушительного роста, от которых веяло чем-то настолько отвратительным, что невозможно было определить, был ли это запах крепкого алкоголя, каких-то особенно вонючих сигарет или же и того, и другого; так или иначе, смесь запахов получалась просто убийственной, и казалось, будто сама кожаная материя их грубых, запачканных курток истончает этот невыносимый дурман.
Встав прямо посередине прохода, мужчины начали вести захватывающую дискуссию на тему правильной эксплуатации самогонного аппарата, причем языком, далеким от научного, разительно отличающимся от литературного, да и приличным этот их язык назвать было сложно. На весь вагон обрушился бурный поток непрекращающейся нецензурной лексики, и обычная поездка в метро после работы казалась сущим адом, который никогда не закончится.

Пока что все. Дальше будет интереснее.

Очередной занудный утомительный пост с самоанализом, не читайте

Не могу больше так
В последнее время все чаще и настойчивее я терзаюсь мыслями о том, что же я за человек. И чем чаще это происходит, тем отчетливее осознаю, что моя личность - не готовый продукт, блюдо, которое можно с упоением наблюдать на витрине общественности, а нечто бесформенное, совершенно неприспособленное к жизни в социуме.
Я меняюсь, как хамелеон, и все эти псевдо-я не могут отложиться в моей голове. Сегодня я чувствую себя философом-мудрецом, вчера я была истинным ценителем немецкой поэзии, а завтра буду математиком, с легкостью размышляющим над самыми трудными задачами. Есть еще кое-какие "Маши", и все они проявляются в полной мере (математик не любит языки, его от них тошнит, он не имеет языкового чутья - как в пример) и никак не уживаются вместе. Видимо, мой мозг не может переключаться с математики на историю, с истории на немецкий. Либо что-то одно, либо вообще ничего.
Это касается не только предметов, но и самосознания, самоопределения в этом мире. Иногда мне кажется, что я очень здраво и мудро рассуждаю, могу решить любую проблему самостоятельно и прекрасно знаю свои достоинства и недостатки, обладаю немалой силой воли и способна достичь чего угодно. Но чаще всего я стала себя ощущать маленькой девочкой- дурочкой, которая является полной противоположностью женщины, описанной выше. Не способная глубоко мыслить, не умеющая работать над собой, не желающая учиться, не способная видеть суть вещей, воспринимая лишь только их оболочку... Кто я? Что-то среднее? Это никак не уживается в моей голове.
А, может, это всё - маски, роли, которые мне хочется исполнять, а на самом деле я из себя ничего не представляю, постоянно подстраиваюсь под других, не в силах мыслить по-своему? Тогда сколько это будет продолжаться?
С поступлением в университет почему-то мне кажется, что я потеряла себя. Я не чувствую себя человеком, хорошо знающим немецкий язык, самодостаточной студенткой, а маленькой глупенькой первоклассницей, которая ничего не умеет, ничего не знает и не может размышлять.
Ладно, хватит ныть.

ПОЭЗИЯ

Маша мелкими шажками

пробирается на кухню

и берет почти бесслышно

мандарин, банан, конфеты

и съедает это ночью

а потом прыщи на утро

с настроением ужасно

пятница не утешает

сессия почти настала

универ, дз - достало

никакого утешенья

и вообще все очень плохо.